Он буквально терял рассудок. Ему надо думать о другом, но это чертовски трудно делать в такой мучительной близости от нее.
«Я должен думать об Уильяме. О шантаже. О том, что ей может быть известно об этом».
— Благодарю вас, мисс Мэтьюз. Почти не болит. Вы закончили?
Вытирая руки о салфетку, она нахмурилась, затем кивнула. Он удивленно посмотрел на нее: о чем она думает? Ее молчание и обеспокоенное выражение лица разожгли его любопытство.
— Что-нибудь случилось, мисс Мэтьюз?
— Я не уверена. Можно я… возьму вашу руку?
При этой просьбе горячая волна пробежала по его спине. Не говоря ни слова, он протянул ей руку. Элизабет крепко сжала ее ладонями и закрыла глаза. Через какое-то мгновение, показавшееся ему вечностью, ее глаза открылись.
— Что-то не так?
— Боюсь, что да, ваша светлость.
— Вы… э… снова видели Уильяма?
— Нет, я видела… вас.
— Меня?
Она кивнула, явно встревоженная:
— Я видела вас. Я почувствовала это.
— Что вы почувствовали?
— Опасность, ваша светлость. Боюсь, вы в большой опасности.
Глава 4
Остин пристально смотрел на нее. Она явно страдала галлюцинациями, но страх в ее глазах передавался и ему. «Черт, если я не буду осторожен, она убедит меня, что за каждым деревом прячутся привидения». Он попытался осторожно высвободить руку, но Элизабет крепко сжимала ее своими ладонями.
— Сейчас, сейчас, — прошептала она. — Я вижу деревья, лунный свет. Вы в лесу, верхом на лошади. Собирается дождь. Я хотела бы узнать больше, но это все, что я видела. Я не могу сказать, в чем будет заключаться опасность, но, клянусь, вам действительно что-то угрожает. И очень скоро, — В ее голосе зазвучали умоляющие нотки. — Вы не должны ездить в лес, когда идет дождь.
Недовольный собой из-за того, что сказанное ею слегка встревожило его, Остин выдернул руку из ее ладоней.
— Я прекрасно могу позаботиться о себе сам, мисс Мэтьюз. Не беспокойтесь.
Было заметно, что она огорчена.
— Я беспокоюсь, ваша светлость, и вам тоже следует беспокоиться. Хотя я могу понять ваш скептицизм, уверяю вас, что говорю правду. Зачем мне лгать вам?
— Я задавал себе этот же вопрос, мисс Мэтьюз. И мне очень хочется услышать ответ на него.
— Ответа не существует. Я не лгу. Боже мой, неужели вы всегда так тупы? — Элизабет, прищурившись, взглянула на него. — Или, возможно, вы перебрали?
Неужели она назвала его тупым? И черт побери, что значит «перебрали»?
— Вы злоупотребляете крепкими напитками?
Остин сердито посмотрел на нее:
— Под хмельком. Вы хотите сказать «под хмельком». Нет, безусловно, нет. Господи, да сейчас только семь утра! — Он наклонился к ней, и его раздражение достигло предела, когда он увидел, что и она смотрит на него так же гневно. — И я не тупой.
Неприличный фыркающий звук, подозрительно напоминающий хрюканье, вырвался у нее.
— Разумеется, вам приятно думать, что вы не тупы. — Она собрала свои вещи и встала. — Мне пора. Тетя Джоанна будет беспокоиться, не случилось ли со мной чего-нибудь.
Не сказав больше ни слова, Элизабет повернулась и быстрым шагом пошла по тропе в сторону дома.
Глядя на ее удаляющуюся фигуру. Остин дал волю своему раздражению. Будь проклята эта наглая особа! Помоги Господи тому несчастному, который свяжет свою жизнь с этой скверно воспитанной американкой!
Однако когда гнев его остыл, вспомнилось ее тревожное предупреждение. Опасность. Скоро.
Ощущение тревоги овладело им, но он решительно отогнал его от себя. Он находится в своем собственном имении. Что может угрожать ему здесь? Голодная белка укусит его за ногу? Козел боднет его в зад? Остин усмехнулся, представив, как по парку за ним гоняются мохнатые звери.
Но настроение его резко изменилось, когда он вспомнил о шантаже. Может ли шантажист что-либо замышлять против него? Он покачал головой, отбрасывая это предположение. Шантажисту нужны деньги — он не получит их, если что-нибудь случится с их источником.
И все же какую цель она преследовала, предупреждая его об опасности? Не может ли Элизабет быть в сговоре с шантажистом? Не пыталась ли она испугать его, чтобы он безропотно заплатил ублюдку? А может, она сама тоже оказалась жертвой шантажа и лишь пытается помочь ему? Или она сумасшедшая?
Этого он не знал, но совершенно не верил в чепуху о ясновидении.
Нет, ему ничего не грозило.
Абсолютно ничего.
И тупым он тоже не был.
Спустя пару часов Остин вошел в столовую, надеясь спокойно выпить чашку кофе, и с трудом удержался, чтобы не застонать. На него смотрели две дюжины глаз. Черт! Он и забыл о гостях матери, которые остались до утра и практически являлись его гостями.
— Доброе утро, Остин, — произнесла мать слишком хорошо знакомым ему тоном. В нем он услышал: «Слава Богу, ты появился, потому что кое-кто надоел нам до слез». — Лорд Дигби как раз излагал нам преимущества новейших систем орошения. Я думаю, эта тема тебя интересует.
Он чуть не расхохотался, когда она бросила на него умоляющий взгляд, не откликнуться на который не смог бы даже самый бессердечный человек. Понимая, что мать хочет, чтобы он занял разговором лорда Дигби, Остин сел на свое место во главе стола и с заинтересованным видом кивнул лорду:
— Оросительные системы? Очень интересно!
Разговор возобновился, и, взяв у лакея чашку кофе, Остин, делая вид, что слушает лорда Дигби, обвел взглядом сидящих за столом.
Каролина улыбнулась ему, затем незаметно для остальных, посмотрев направо и налево, закатила глаза. В ответ он подмигнул ей, довольный тем, что она выглядела такой счастливой и сумела сохранить чувство юмора во время завтрака, становившегося все скучнее.
Рассеянно кивая разглагольствовавшему лорду Дигби, Остин оглядывал гостей. Леди Дигби сидела в окружении своих многочисленных дочерей. Боже, сколько же их тут? Быстро окинув их взглядом, он насчитал пять. И каждая строила ему глазки.
Остин внутренне содрогнулся. Как Майлс назвал этих девиц? О да, дурами с кочаном капусты вместо головы. Он решил, насколько это возможно, держаться подальше от девиц Дигби. Не подлежит сомнению: стоит оказать им хоть малейшее внимание, и леди Дигби тут же позовет священника.
Графиня Пенброук сидела рядом с его матерью, и обе женщины были увлечены разговором, который Остин не мог слышать со своего места. На голове леди Пенброук был очередной образец из ее, по-видимому, неистощимой коллекции причудливых головных уборов. Остин с интересом наблюдал, как лакей ловко увертывается от длинных страусовых перьев, торчащих из ее тюрбана цвета шартрез и грозящих выколоть ему глаза при каждом движении головы графини.
